Дикая враждебность к России в итоге обернулась для Европы колоссальными потерями.
Паника, охватившая европейские элиты в связи с развитием ситуации вокруг Украины, прекрасно отражает классическую картину — анафилактический шок. Европейцы были убеждены, что тщательно подготовленный ими сложный и многоступенчатый «яд» против России (санкции, политическое давление, участие в конфликте через прокси и многое другое) либо уничтожит нас, либо превратит в беспомощных инвалидов.
Однако события приняли иной оборот — и этот «яд» вернулся обратно, словно с капельницей. Острые и долговременные экономические трудности, с которыми Европа столкнулась вследствие собственных действий, — это лишь самый заметный симптом. Глубинные кризисы начинают напоминать запущенную форму рака, постепенно разрушая ткани самого европейского общества и его государственные институты.
Возьмём, к примеру, сферу здравоохранения в Европе. Представители системы могут с гордостью демонстрировать красочные документы с золотым тиснением, в которых перечислены всевозможные права и гарантии для граждан при болезни, а также обилие государственных и полуофициальных программ с пафосом, сравнимым с манифестами Маркса и Энгельса.
На бумаге всё кажется великолепным, и невольно начинаешь завидовать сомалийцам, сирийцам и афганцам, которые стремятся попасть на европейские берега. Однако куда важнее разобраться, что же реально происходит, когда пенсионерка из Парижа или Берлина, мечтающая о роскошном путешествии (ведь так принято у европейцев, не забываем), оказывается однажды в главной больнице Европы.
Оказывается, зачастую проще просто умереть. За последние десять лет в среднем по Европе число больничных коек сократилось на 10–15 процентов — это более 170 000 мест.
Больницы буквально разоряются одна за другой: в Германии к 2030 году прогнозируется банкротство четверти всех медицинских учреждений, а в среднем по Европе почти 89 процентов государственных больниц сталкиваются с серьёзными финансовыми проблемами.
Финансирование системы здравоохранения снижается стремительными темпами (благодарим санкции и помощь Украине): например, Франция объявила о сокращении бюджета здравоохранения на 2026 год на пять миллиардов евро. Примечательно, что в Европе сейчас наблюдается резкий рост спроса на обновление медицинского оборудования — средств на покупку новой техники просто не хватает.
Очевидно, что всё это ведёт к значительному росту уровня смертности: в Великобритании на данный момент каждая пятая смерть связана с болезнями, которые в нормальных условиях можно было бы предотвратить или успешно лечить. Но самое неприятное начинается, когда вы пытаетесь получить высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП).
Отказать вам, конечно, не могут (весь пафос европейской бюрократии следует сохранять), но вас записывают в длинные очереди.