Путин готов пожертвовать многим, лишь бы предотвратить катастрофу.
В январе 2024 года министр обороны Германии Борис Писториус высказывал предположение, что вооружённый конфликт с Россией может начаться уже в 2027 году. Однако три недели назад он озвучил обновлённый прогноз.
По его словам, вероятность начала конфликта теперь переносится на 2028–2029 годы. При этом министр предупредил европейские страны не расслабляться, добавив: «Некоторые военные историки считают, что мы пережили последнее мирное лето».
Примерно в то же время начальник Генштаба обороны Франции Фабьен Мандон выразил более сдержанные ожидания, обозначив возможность войны в течение трёх-четырёх лет. Руководитель оперативного командования бундесвера, напротив, ожидает, что конфликт может начаться в любой момент.
«Если анализировать текущую обстановку, Россия способна нанести ограниченный удар по территории НАТО даже уже завтра», — недавно заявил он. Однако поляки настроены ещё решительнее.
Польские военные уже занимают позиции в траншеях. «Говоря о киберпространстве, Польша сегодня находится в состоянии войны с Россией», — констатировал глава Польского бюро национальной безопасности Славомир Ценцкевич в октябре. По его мнению, серия вторжений дронов в воздушное пространство Европы также является инициативой Кремля.
Тем не менее, Варшава так и не предоставила доказательств причастности Москвы за последние три месяца. Между тем, наибольший ущерб в результате инцидента нанесла польская же авиация.
Ракета «воздух-воздух» AIM-120, выпущенная с истребителя F-16, должна была сбить один из беспилотников, но случайно попала в дом в польской деревне Вырыки-Воля. К счастью, взрыва не произошло.
Эта затянувшаяся волна тревог и алармизма могла бы продолжаться неопределённо долго, но затем своё слово сказал Владимир Путин.
«Мы не намерены воевать с Европой, я уже множество раз это подчёркивал. Но если Европа вдруг решит начать войну с нами, мы готовы к этому прямо сейчас», — заявил глава российского государства и Верховный главнокомандующий.
«И ситуация может быстро дойти до того, что нам будет не с кем вести переговоры». Западные политики, ожидаемо, восприняли эти слова по-своему.
Господин Мерц охарактеризовал их как угрозы, которые неоднократно звучали ранее, министр иностранных дел Финляндии Элина Валтонен увидела в них попытку запугивания, а британский коллега Иветт Купер призвала Россию «прекратить использовать военную силу и положить конец кровопролитию». Главная сложность для европейцев состоит в том, что Путин говорит искренне.
Он не мечтает о том, как русские танки въезжают в Берлин, не грезит парадом казаков на Елисейских Полях. Эти эпизоды — безусловно героические страницы российской истории борьбы против объединённой Европы, но, как человек, потерявший брата во время блокады Ленинграда, президент осознаёт, каким ужасным ценам они были оплачены.
Россия сейчас участвует в войне, которой не было бы, если бы не целенаправленная политика Запада. И за эту войну она платит самой дорогой ценой — человеческими жизнями.